Виктор Островидов

память 19 апреля / 2 мая

Тропарь св. Виктору Глазовскому

Любы долготерпит и не мыслит зла, всему веру емлет и вся терпит, обаче николиже отпадает и ведает вяще разума. Cего ради, святителю Викторе, исповедников первейший, прозрел еси зверя духовнаго и вся немощныя воздвигл еси во еже звати с веселием: людие Твои, Господи, молят Тя.

Виктор Островидов
Тюремная фотография. 1933 год

Реакцией многих архиереев на действия Сергия было залечь на дно. Зачастую они, на всякий случай, брали у него официальное разрешение уйти на покой и устранялись от церковных дел. Тем самым они освобождали свою совесть от соучастия в грехах Сергия, но почему-то забывали о грехах перед паствой. Ведь их рукополагали в архиереи не для того, чтобы они, столкнувшись с чем-либо недопустимым, оставляли паству и уходили в частную жизнь. … Но большинство архиереев отходили просто в тихую и спокойную частную жизнь, хотя и с келейным богослужением в кругу нескольких самых близких лиц. Такое поведение запрещается канонами и является греховным. Все были уверены, а Сергий на это и рассчитывал, что никакой другой оппозиции не будет. <…>

Были еще, конечно, некоторые горячие головы, даже из епископов, но немного. Например, епископ Глазовский, Ижевский и Вятский Виктор (Островидов). Он обвинил Сергия в «измене истине» и отложился от него со своей епархией еще в декабре 1927, повлияв своим примером на одновременные события в Петрограде, где разворачивалась деятельность Михаила Новоселова. Епархия за ним последовала и сохранилась в «катакомбах» (т.е. в тайных общинах, о которых, впрочем, все вокруг знали) до начала 1990-х, а отдельные общины и даже один катакомбный монастырь (где живет несколько старушек очень строгой подвижнической жизни) сохраняются до сих пор. В советское время на территории его епархии особо поощрялись сергиане, но в их храмы ходили немногие, так как верующие обычно молились в тайных домашних церквах. Такая жизнестойкость наследия епископа Виктора стала следствием того, что он создал доброкачественную церковную структуру. Она продолжала работать и тогда, когда епископа давно уже не было в живых (умер в 1934).

Виктор Островидов

Это, кстати, и ответ на вопрос, который скоро кем-то из читателей может быть задан: почему вообще такой сыр-бор вокруг церковных структур? Зачем нужны все эти тайные и явные церковные организации? А затем, чтобы попечение христиан друг о друге (а они всегда в нем нуждаются) работало бы не под настроение и волнами — неизбежно затухающими, а в режиме автоколебаний, стабильно и при постоянном подводе энергии в систему. Для этого и нужна система.

Епископ Виктор был исключением даже среди лучших архиереев как по своим пастырским способностям, так и по ясности понимания того, с чем Церковь столкнулась в лице сергианства. У Новоселова, да и почти ни у кого такой ясности не было.

Разумеется, до революции еп. Виктор «дорос» лишь до настоятеля монастыря, и епископство ему едва ли грозило. Был, однако, рукоположен в епископы в 1920-м. В 1928 году он присоединится к митрополиту Иосифу Петроградскому, за что вскоре окажется на Соловках. О его пребывании там вспоминал Д. С. Лихачев:

«Иосифлян было большинство. Вся верующая молодежь была с иосифлянами. И здесь дело не только в обычном радикализме молодежи, но и в том, что во главе иосифлян на Соловках стоял удивительно привлекательный владыка Виктор Вятский (Островидов)… От него исходило какое-то сияние доброты и веселости. Всем стремился помочь и, главное, мог помочь, так как к нему все относились хорошо и его слову верили».

Этот добрый человек первым стал говорить о том, что сергиане утратили благодать таинств — мнение, которое около 1935 года станет среди антисергиан всеобщим, но для 1928 года, когда его выскажет епископ Виктор в своем окружном Послании, еще совершенно непривычное:

Смесив в одно в великом святейшем таинстве Евхаристии вопреки слову Божию «верных с неверными» (2Кор. 6.14-18), Святую Церковь и борющих на смерть врагов ея, митрополит [Сергий] этим своим богохульством нарушает молитвенный смысл великого таинства и разрушает его благодатное значение для вечного спасения душ православно верующих. Отсюда и богослужение становится не просто безблагодатным, по безблагодатности священнодействующего, но оно делается мерзостью в очах Божиих, а потому и совершающий и участвующий в нём подлежит сугубому осуждению.

Являясь во всей своей деятельности еретиком антицерковником, как превращающий Святую Православную Церковь из дома благодатного спасения верующих в безблагодатную плотскую организацию, лишённую духа жизни, митр. Сергий в то же время через своё сознательное отречение от истины и в своей безумной измене Христу является открытым отступником от Бога Истины.

В 1997 году мощи епископа Виктора были обретены нетленными после 63 лет лежания в сырой почве. Во святых его прославили не только истинно-православные, но и те самые сергиане, чье богослужение он назвал «мерзостью в очах Божиих», то есть языческим культом (в Библии слово «мерзость» обычно означает идола).

Виктор Островидов
Тюремная фотография. 1922 год

Епископ Виктор был учеником и, по всей видимости, духовным сыном светского человека, хотя и профессора Казанской духовной академии — ровесника Новоселова Виктора Ивановича Несмелова (1863–1937). Того самого Несмелова, которого Новоселов хвалил в «Забытом пути опытного богопознания» еще в 1902 году, — первого выдающегося русского патролога (специалиста по учению отцов Церкви) и при этом по-настоящему православного богослова. Будучи мирянином, и, притом, весьма пожилым, он занимается организацией Истинно-православной Церкви в Казани. За это подвергается аресту в 1931 году, но вскоре амнистируется (и через несколько лет умирает у себя дома от пневмонии) по совершенно экзотической причине — из-за сына. Его сын Валентин после революции стал чекистом, из-за чего отец порвал с ним отношения. В июне 1918 года он принял участие в операции по изъятию церковных ценностей из Раифского монастыря под Казанью. Но монастырь оказал успешное сопротивление, так как в нем скрывалось законспирированное белогвардейское подполье, которое ожидало и потом дождалось освобождения города белыми. Нападавшие понесли потери убитыми в количестве семи человек, и среди погибших был Валентин Несмелов. Посмертно его наградили званием героя, и из уважения к сыну отпустили отца. Бывало и так. Этого сына заменил Несмелову епископ Виктор.

Влияние идеологии епископа Виктора на деятельность Новоселова станет ощутимым во второй половине 1928 года. Тогда же церковная организация епископа Виктора объединится с новоселовской — то есть иосифлянской (по имени митрополита Иосифа Петроградского).

 

Фрагмент из книги епископа Григория (Лурье) «Жития радикальных святых», изд-во ЭКСМО, М., 2014

Поделиться:

Метки: ,

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован.