Как быть монахом в миру

О видах монашества, о женском монашестве и о монашестве в миру

мон. Ксения (Митренина)

Отец Серафим Роуз описывал три типа монашества, как он назвал,

«три типа монашеской ситуации».

Первая ситуация

— это уже устроенный старый монастырь. Это то, что принято подразумевать под словами «уйти в монахи». Уйти в монахи — для многих это значит, уйти в монастырь. И отец Серафим пишет о том, что духовный плод в таком монастыре достигается за счет страданий, связанных с пребыванием в таком месте, а также за счет непрерывной связи с прошлым. Такой монастырь как бы тянет нитку из прошлого, люди к ней приобщаются, за счет этого получается духовный плод, и плюс страдания, связанные с пребыванием в таком монастыре.

Здесь отец Серафим говорит о монастырях в традиции Зарубежной Церкви. В августе этого года, всего месяц назад, игумения Александра из РПЦЗ(А) делала доклад о монастырях Зарубежной Церкви. Она бывала во всех исторических монастырях РПЦЗ. Она описывает четыре женских монастыря Зарубежной Церкви и главный мужской монастырь РПЦЗ Джорданвиль. В ее докладе тщательно рассматривается распорядок жизни и богослужений в таких монастырях, но во всем докладе нигде не упоминается, хотя бы даже кратко, главное делание монаха — Иисусова молитва. Может быть, у нее свой взгляд, конечно, но и от других очевидцев, бывавших в этих монастырях, я тоже слышала, что там основные усилия направлены на прием паломников и на поддержание старинных зданий. Обычно у этих монастырей довольно большая недвижимость, которую трудно поддерживать, монахи ради этого трудятся, и об Иисусовой молитве в монастырях Зарубежной Церкви мне не доводилось слышать.

Хотя есть немножко другой монастырь, другой по духу, он находится в Бостоне. В США есть даже несколько таких монастырей в дружественной нам Церкви, где совсем другое отношение к Иисусовой молитве, но они все англоговорящие, немножко в другой, греческой, традиции, но такие монастыри есть.

Второй тип «монашеской ситуации»,

о котором пишет отец Серафим, возникает, когда какой-то человек начинает подвизаться сам, согласно своему пониманию примеров великих подвижников прошлого. Отец Серафим поясняет, что это самый опасный из всех открытых сегодня монашеских путей. И это понятно, почему. Отец Серафим приводит много причин того, почему это опасно, и объясняет, какими качествами должен обладать человек — почти невозможным сочетанием качеств — чтобы так выживать. И, кроме того, такое отшельничество в России — это еще и физически опасный путь. Если в Америке, где жил отец Серафим, можно огородить территорию, написать «частная территория», и она будет достаточно хорошо охраняться, то в России всё это гораздо опаснее.

Но есть еще одна вещь, которой не было во времена отца Серафима, которая одновременно и благо, и зло. Это современные средства связи. Если такой подвижник действительно старается не пользоваться Интернетом, то он выбирает описанный отцом Серафимом второй тип со всеми опасностями. Если же он пользуется Интернетом, то тогда он приближается к третьему типу, потому что у него появляются какие-то единомудренные люди, с которыми он может общаться, и тогда получается то, что отец Серафим назвал третьим типом «монашеской ситуации».

Третий тип «монашеской ситуации»

возникает тогда, когда группа из нескольких человек начинает подвизаться, поддерживая друг друга. Этот случай для истинного православия в России очень частый. Здесь есть приходы, они либо квартирного типа, либо храмы (но храмов довольно мало удалось ИПЦ удержать), в этих общинах есть люди, старающиеся жить по-монашески, они обычно держатся вместе, и позже кто-то из них получает постриг. Таким образом, при приходе получается небольшая монашеская община, обычно городского типа, который нередко называют монашеством в миру.

Проблем здесь много, но четыре лежат на поверхности. Первое — как держать форму, второе — как сохранить некоторую изоляцию от мира, третья проблема женского монашества — как бороться с любоначалием (это обратная сторона проблемы послушания), и четвертая проблема — это коллективная гордость.

1) Как держать форму

Что это за проблема? Поначалу, и даже долгое время, в течение нескольких лет, человек, который старается жить по-монашески, сохраняет некоторое понимание, зачем это нужно. Человек старается подвизаться, а затем со временем, вырабатывается некоторое привыкание к такой жизни, начинают ослабевать усилия, жизнь входит в какое-то свое русло, и первоначальное понимание начинает стираться и забиваться суетой.

Вот здесь очень важно держать форму. Для этого важны пять основных занятий монаха и каждого христианина. Этим занятиям важно научиться еще до пострига, чтобы они стали привычными и чтобы они создавали форму.

Что это за занятия, которые так держат? Перечислю их в произвольном порядке.

а) Псалмопение

Псалмопение — это богослужение. И вот здесь для монашествующих очень важно приучиться к ежедневному богослужению еще до пострига. Хотя бы к минимальному. Оно может совершаться и дома, оно может совершаться без священника (священник на таких монашеских богослужениях даже и не нужен). Это какая-то часть служб суточного круга, минимально это вечерня. Это некоторый костяк, который просто обязательно должен быть, без которого всё размоется.

б) Чтение

Ежедневное чтение святых отцов. Чтение может быть очень маленьким, но внимательным. Во-первых, это чтения аскетические, о том, как менять самого себя, потому что человеку кажется, что он точно знает, что ему надо сделать, чтобы измениться, но святые отцы находят, как это сделать лучше. А другое чтение — это чтение, которое помогает многим, это чтение каких-то живых книг о православии, которые напоминают, ради чего все это нужно, какие-то жития, но не выверенные, а написанные «по горячим следам», где описываются и плюсы, и минусы, и ошибки, где рассказывается, как на самом деле жили люди, которые старались подвизаться. Таким образом, мы просто попадаем в хорошую компанию. Потому что когда человек живет в миру, он неизбежно общается с людьми, и с хорошими людьми, но у них немножко другое устроение. А когда мы видим жизнь святых людей, подвизавшихся и старавшихся раньше, они становятся некоторой нашей компанией, с которой мы общаемся.

в) Размышление

Размышление, прежде всего, о своих грехах. Здесь есть один очень хороший прием. Этому трудно себя заставить, потому что наш внутренний человек не захочет это делать, но если приучиться, то это очень хорошая привычка. Раз в день, или лучше два раза в день, проводить механически «инвентаризацию» грехов за день или за полдня: что я сделал за это время плохого, вот это, это и это. И подумать, как я мог бы в следующий раз, когда я в этой ситуации окажусь, на эти грабли не наступить.

Тут, конечно, лучше не самому думать (и это очень важный момент), нельзя верить собственным представлениям о своих ошибках, а надо с кем-то советоваться. Когда есть хороший и опытный священник, это хорошо, но совсем не обязательно, чтобы это был священник. Достаточно, чтобы был единомудренный человек, с которым это можно было бы обсудить и который может со стороны что-то подсказать. Со стороны иногда видно то, что не видно изнутри. У меня у самого ничего нет, а у ближнего всегда видно не только то, что у него есть, но и как ему исправиться! Но это и на самом деле полезно бывает всё обсудить. Тут, конечно, возникает мысль, что я и сам знаю, но если я сам знаю, а это не помогает, то, значит, я знаю что-то не то.

г) Четвертое занятие — это то, что называется молитвой

Это та самая Иисусова молитва, некоторое особое правило, связанное с Иисусовой молитвой. Это совершенно отдельная тема. Но как она помогает? В отличие от трех предыдущих занятий, которые создают как-бы скелет, она создает ту радость, ради которой все это можно делать. Как сказал один современный деятель Иисусовой молитвы, наш день — это как закопченное стекло, а монашеское правило, Иисусова молитва, это как маленькое окошко, протертое в этом стекле, через которое виден свет.

д) Рукоделие

Это работа. Ее основная цель — чтобы мысли не бродили, это такой якорь для ума, но она нужна и для того, чтобы жить своим трудом. Потому что у монашествующих часто появляется искушение особого рода: мир начинает монахам очень помогать, незаслуженно совершенно. Появляются всякие спонсоры, и тут появляется искушение жить за счет спонсоров, как-то надеяться на них, как-то с ними общаться. Но это большая ловушка, она очень развращает человека. Конечно, лучше, как апостол Павел, который сам делал свои палатки, трудиться и зарабатывать на жизнь самому. И это в катакомбных традициях: катакомбные монахи не гнушались работать на светских работах. Но организовывать свой бизнес для монастыря или для небольшой монашеской общины, пусть даже в миру — что-то делать и продавать — это очень хлопотно, да и небезопасно в России. И проще, когда люди, обладая какими-то навыками, просто тихо работают в своих областях на светских работах.

Это что касается того, как держать форму.

2) Вторая проблема — как сохранять некоторую изоляцию,

или, говоря мирским языком, как не затусовываться. А сейчас существует не только обычное общение с людьми, но и общение в интернете.

Но у различных людей разное психологическое устройство, разная потребность в общении, поэтому каждый человек должен сам для себя придумать какую-то систему, как ему при отсутствии внешних стен монастыря организовать какое-то внутреннее ограждение, какую-то изоляцию, иначе разовьется антисанитария.

3) Как бороться с любоначалием,

со стремлением командовать. Очень большая проблема женского монашества. Эти монахини часто оказываются вовлеченными в приходскую или в епархиальную деятельность, или в общецерковную деятельность. Тут очень трудно удержаться, чтобы не начать начальствовать, особенно если ты по должности начальник (тем более, надо сдерживаться сильнее), и тут приемов может быть несколько.

Одно очень хорошее правило, о котором надо помнить, можно сформулировать как «не высовываться». А еще нужно просто помнить о самой такой опасности покомандовать. И с радостью встречать случаи, которые позволяют немножко смирить себя. Радоваться каждому такому неприятному случаю, а к ним можно отнести и необходимость какой-то работы, и притеснения от властей. И, опять же, здесь нужно разработать для себя какую-то схему, как поставить правильные заслонки своему стремлению покомандовать. Желательно разработать не самостоятельно, а в совете с кем-то, кто видит это со стороны.

4) Следующая опасность — это коллективная гордость

Это не только у монашествующих, но это и вообще для ИПЦ очень опасная вещь. Сам я грешный, но зато к какой хорошей организации я принадлежу!.. О коллективной гордости отдельно пишет отец Серафим как раз применительно к той группе людей, которые организовали свою монашескую общину фактически на пустом месте. Он говорит, что «видимость «правильности» может производить духовное самодовольство и пренебрежительное отношение к тем, кто, не будучи членом их группы, — не столь «правильны»».

Отец Серафим дает совет, как с этим бороться. Он пишет: «Чем меньше такая группа находится в центре общественного внимания, и чем меньше сосредотачивается на своей «правильности» и своих отличиях от более старых институтов, тем больший шанс она имеет сохранить свое духовное здоровье». То есть, такая группа должна по возможности меньше находиться в центре общественного внимания.

Здесь мы плавно перешли к боковому, но животрепещущему вопросу женского монашества, к проблеме внешнего вида,

Проблема одежды

Я говорю здесь не о тех, кто живет в монастырях, а тех, кто живет в миру. Здесь есть два подхода. Кто-то считает, что нужно всегда ходить в рясе, а кто-то считает, что не нужно.

Кто ходил в рясе по улице, тот знает, что это очень сильное привлечение внимания, внимания двух типов. Первое — это пьяницы, у которых сразу возникает большой религиозный порыв, в пьяном виде у них возникает потребность пообщаться на религиозные темы. А второе — это, опять же, незаслуженное очень хорошее внимание со стороны людей. Иногда, наоборот, это агрессия, но чаще это какие-то знаки внимания: место уступают, без очереди пропускают. Нужно ли оно?

Я изучила аргументы в пользу того, чтобы ходить в рясе по улице. Аргументов несколько.

а) первый аргумент,

который чаще всего встречается, был сформулирован одним из присутствующих здесь так: «Назвался груздем — полезай в кузов». Да, монах дает при постриге определенные обеты, но среди них нет обета ходить в средневековой повседневной восточной одежде. Потому что ряса и апостольник — это обычная одежда на Востоке, они сохранились там в качестве повседневной одежды до сего дня.

Но насколько важно ходить в восточной средневековой одежде по улицам? На службе — там свой церемониал, ритуал, а вот в повседневной жизни?

б) второй аргумент:

Один греческий священник в Америке мне рассказывал, подчеркивая, почему важно ходить в рясе, как он стоял где-то на улице, а рядом стояли молодые люди, они его не видели и употребляли какие-то бранные слова. Потом они увидели его, извинились и стали говорить на хорошем английском языке. И вот, это довод в пользу рясы. На самом деле, у православия нет цели научить людей выражаться так, а не сяк, а кто пытался сам научить молодых людей не использовать нецензурную лексику, тот знает, насколько это на самом деле насилие над ними, насколько это для них серьезное принуждение. Но надо ли с помощью рясы превращать православие в какую-то систему ограничений и принуждений?

в) еще одна причина:

я проповедую христианство, когда я хожу в рясе. Мне кажется, что это совершенно не здравая причина. Если человек серьезно думает, что он проповедует христианство своим видом, то это повод стукнуть себя по лбу и как-то более трезво отнестись к себе.

г) четвертая причина:

я не чувствую себя в светской одежде монахом. Как ни смешно это звучит, но, на самом деле, это серьезная причина, потому что в разной одежде человек чувствует себя по-разному. В шортах, говорят, каким-то одним образом, в строгом костюме — какое-то другое устроение. И ряса кому-то помогает сохранить правильное устроение. Так что, может быть, для кого-то это аргумент, я не знаю и не берусь тут судить. Говорят, «форма дух бережет», но тут можно сказать еще, что форма дух не всегда бережет, но иногда подменяет. И, может быть, лучше «меньше маскарада», чтобы, всё-таки, не привлекать внимания к своей собственной монашеской персоне.

Теперь можно поговорить об ориентирах, а не о проблемах. Самый Высокий Ориентир — это понятно какой, я Его выношу за скобки, а что касается земных ориентиров, то нам в России лучше ориентироваться не на монастыри Зарубежной Церкви, а на катакомбное монашество. Они ходили по улице в светском.

В катакомбном монашестве были разные варианты, там не было стремления всех загнать под какой-то единый устав. Они ходили в светском и до сих пор ходят по улицам в светском, в не привлекающей внимания скромной приличной одежде. Не гнушаются работать на светских работах. Далеко не всегда они жили все вместе в каком-то едином месте. Но у них были какие-то свои монашеские правила. И именно катакомбные традиции могут быть для нас ориентиром.

И в заключение, хотелось бы сказать, что самое важное — это не осуждать другие виды монашеской жизни. Когда человек избирает монашество, то, по-моему, это очень здорово, и другие монахи должны радоваться. А если кажется, что стоило бы его организовать как-то не так, а иначе, то, на самом деле, слава Богу, что есть хоть как-то.

Монахи, они ведь все немного как родственники, они должны сорадоваться друг другу — даже если в чем-то они понимают монашескую практику по-разному.

Поделиться:

Метки: ,

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован.